Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Полночный поезд, отрывок

Публикую отрывок из своей повести "Полночный поезд", который вчера был мною зачитан на 13-ом собрании Российского общества сновидений.

***

Уже после полуночи поезд остановился в каком-то прибрежном городе. Убаюкивающий стук колес затих. Я не успел уснуть и теперь мне оставалось либо лежать и ждать, пока поезд отправится дальше, либо бродить по коридору, пока вновь не захочется спать. Вставать не хотелось, и потому я закрыл глаза и прислушался к звукам за окном. Поначалу я слышал только шорох шагов по платформе, но потом сумел разобрать и мерный металлический грохот, доносившийся, видимо, из какого-то ночного цеха невдалеке, и голоса пассажиров, вышедших покурить на остановке, и стук чемоданов, которые кто-то затаскивал в вагон и всякие другие шорохи, скрипы и трески, источники которых я не мог разобрать.

Вскоре я заметил, как всегда неожиданно, и звуки собственного дыхания, а затем и биения сердца. Постепенно все, что я слышал, стало сливаться в странную мелодию. Ритм ей задавало равномерное уханье металлической машины в цеху, на каждый второй удар попадал мой выдох, а сверху, безо всякого порядка, но очень живо накладывались голоса за окном, то стихавшие, то прибавлявшие в громкости по мере того, как менялась тема беседы ночных курильщиков.

Слушая все это, я представил себе какого-то механического циклопа, шагающего по бескрайней равнине, извергающего дым из внутренних машин, приводящих его в движение. Степной ветер дует неравномерно, то стихая, то вдруг усиливаясь, развеивая дым, наполняя металлические сочленения гиганта гулом и свистом, перешептываясь тысячей бесплотных голосов. Гигант едва ли замечает все это - он погружен в себя и трудные мысли, пахнущие разогретым машинным маслом, текут в желудочках его механического мозга. Размышления даются ему нелегко, образы все время норовят ускользнуть, как это бывает у человека, уже зависшего над глубинами сна, но при этом отчаянно цепляющегося за что-то еще не до конца пережитое и передуманное.

Однако наступает момент, который никак невозможно определить и уходит беспокойство. Остается равнина, гул ветра, грохот шагов. Пустой горизонт обещает тебе обетованный край, нужно только идти дальше, пока есть силы, пока можно двигаться без стеснения, пока омывает тебя потоками света равнодушное небо. Так и делаешь шаг за шагом, выдох за выдохом, так и ждешь, пока горизонт откроет хоть какой ориентир, который можно принять за цель, придумав тут же себе и причину к ней стремится, выстроив в своей медленной голове и память, которая обоснует твое стремление.

Так двигаешься вперед, сомневаясь порой, не ходишь ли ты по кругу, как человек, заблудившийся в лесу, но потом вспоминаешь, что ты и не человек вовсе, а просто железная махина с пылающим сердцем. Проходят минуты, потом часы и за ними дни, а горизонт все так же пуст. И тогда постепенно понимаешь, что никогда не откроется тебе твоя цель и никогда ты не выйдешь к заветному, потому что все это бесконечное время ты стоишь на месте и своими ногами вращаешь землю.

Сама земля знает, что достигнув цели ты остановишься, а потому уводит от тебя все, что ты мог бы полюбить. Когда это откровение, тяжкое, будто небесный свод, обрушивается на плечи, хочется от ярости взорваться, распасться в железный хлам и вовсе сгинуть. Но и гибель твоя не даст облегчения, потому что настанет день, когда все случится заново, такова уж твоя металлическая судьба. А потому нет разницы, вращать тебе землю или лежать в ней. Вот и печатаешь шаг, продолжаешь свой путь, извергаешь дым и оглашаешь скрежетом степные просторы.

Смотришь вокруг, а уже настала ночь, и темнота обступила на сколько хватает глаз. Повернешься влево, повернешься вправо да и поймешь вдруг, что глаза твои закрыты, от того и темно. Открываешь глаза – а все равно темно, только мелькают искры огней проносящихся мимо. И уже нет ни голосов, ни металлического шума – теперь слышен только стук колес и гудки локомотива, набирающего скорость. Все остается позади – и безымянный прибрежный город, и ночная остановка и короткий сон, который теперь рассеивается окончательно, оставляя меня перед выбором – таращится в темноту купе или выйти в коридор, чтобы смотреть в окно, выискивая взглядом детали пейзажа в проносящейся пустоте.